— Ну, мы-то с тобой не мечемся, — с довольной ухмылкой сказал Апач. — Мы-то с тобой сегодня оседлаем их тропу. Ты ведь давно до этого додумался, раз мы с тобой пришли сюда?

Орлов засопел трубкой, выпустил струю дыма вверх и ответил честно:

— Нет. Я додумался только что. А сюда мы пришли, потому что никто больше сюда не захотел идти. Всем было ясно, что тут нечего ловить.

— Давай поспим до полуночи, — предложил Апач. — Взойдет луна, и нам со скалы будет всё видно. Они появятся ближе к рассвету. Ты хочешь их задержать?

— Хотел бы. Но буду рад, если мы их хотя бы заставим повернуть обратно.

Апач разлегся на песке, закутываясь в одеяло, зевнул и сказал:

— Такие не повернут обратно.

* * *

Луна взошла, как и было предсказано. Но толку от нее было мало. Едва осветив каньон, она тут же спряталась за тучи, и все залила чернота. Постепенно глаза Орлова привыкли, и он различил неясные очертания кустов внизу, увидел ломаную линию гор на горизонте и смутно белеющую дорогу вдоль реки. Отсюда до границы было не больше мили, и он подумал, что надо было устроиться где-нибудь подальше от реки. Потому что здесь контрабандисты уже не смогут остановиться. Даже если их встретить залповым огнем, они будут идти вперед, словно опьяненные близостью заветной черты…

— Лошадь, — почти беззвучно произнес Апач, лежащий рядом на скальном выступе.

В ночной тишине за легкими порывами ветра и ропотом кустарника вдруг послышалось мерное цоканье копыт. Лошадь шла по каменистой тропе. Остановилась. Снова пошла, уже медленнее.

Как ни вглядывался Орлов, он не мог увидеть ни одного движущегося пятна там, откуда доносились почти неразличимые звуки.

— Он один, — шепнул Апач. — Можем взять его?

— Только тихо. Очень тихо.