Я все еще была переполнена яростной силой, и еще я знала, что являться в таком виде к кому бы то ни было нельзя. ет, мало того, что я везде опаздываю, так еще и всякие смертные будут рыться в моих вещах! Я уселась на поребрик и пошевелила в рюкзаке - кажется, все было на месте, да и вещей-то было немного - нож, мандолина, немного еды. теплый свитер и несколько походных мелочей, там нечего было взять; нож я вынула и прицепила к поясу, когда я по привычке вытащила его из ножен, его края засветились красным - вот как я была зла; я завязала ремешок рюкзака и вскочила - мне хотелось направить свою разрушительную силу в хоть мало-мальски мирное русло, но мирного русла в Арксатаре не было, и я перенеслась в свой Аригринсинор, к своему Дереву, прижалась к нему лицом и отдала ему все, что забрала у него в ярости. Я сразу устала и сползла в ямку между корней исполинского вяза и, закрыв глаза, слушала, как под корой течет сок, и мне становилось все лучше и лучше. Ох, давно мне не приходилось так нервничать.

Мне стало холодно - все-таки осень, я надела свитер и медленно пошла к старому месту, к Сториэн Глайд. Тогда я не заметила. что лес стал реже, чем был еще несколько лет назад, я два часа брела по лесу, пока не вышла к реке Клуид - промокшая и замерзшая, и уже маячила передо мной Бобовая гора, и под ней полынь в мой рост, покрывающая место, где был наш дом; время было уже позднее - еще не сумерки, но уже лиловый тихий воздух, и ветер, как в папиной старинной песте, у ног горы, как зверь... ноги у меня были мокрые, и все же я застряла на берегу Клуида, не решаясь перейти, минут на пятнадцать...я еще не умела ходить по силовым линиям над землей, так я и перешла реку вброд, сняв сапожки и сырые носки. Давно уже прошли времена легенды об Огне-на-Горе, и я развела свой огонь на вершине, еле втащила туда три огромных бревна, просушила одежду и заснула у очного Костра, так и не поев за весь день ни разу.