- Туда, где лежит твой отец, сынок.

- И у да, конечно, куда ж еще! Только ни мой отец, ни дед не сделали для вас и половины того, что сделал я. Сколько раз я рыскал по улицам Корка, чтобы добыть для вас несколько грошей.

- Да, рыскал, ничего не скажу, рыскал, - подтвердила она, глядя в огонь и вся трясясь. - Ты был мне хорошим сыном.

- А сколько раз у меня живот подводило от голода, - продолжал он, проникаясь жалостью к самому себе.

- И это верно, - пробормотала она. - Верно, верно, все верно. Тебе частенько приходилось щелкать зубами.

А что еще было делать при тех достатках, с какими мы остались?

- А теперь паш семейный склеп недостаточно хорош для вас! - сказал с упреком сын. В его тоне прозвучала неподдельная горечь. Человек слабовольный, он ревновал мать к мертвым, к власти, которую они имели над ней.

Она взглянула на него все с той же виноватой, полубессмысленной улыбкой, прикрыв окруженные морщинками старческие глаза, и распухшими, безжизненными, словно деревяшки, пальцами принялась приглаживать желтоватые завитки у висков - что обычно делала, когда приходила в волнение.

- Нет уж, ты отвези меня в Аммеру, Пет, - чуть но плача попросила ока. - Отвезгт меня к своим. Мне не будет покоя среди чужих. Я буду вставать и бродить окрест.

- Ну и глупости, мамаша! - сказал Пет с возмущенным видом. - Нынче такие штуки не в моде.

- Я здесь ради тебя не останусь! - в бессильной ярости хрипло крикнула вдруг старуха и, схватившись за выступ над очагом, поднялась на ноги.

- А вас никто и не спросит, - отрезал он.

- Я буду являться к тебе с того света, - с усилием прошептала она, держась за выступ и наклоняясь к сыну с кривой ухмылкой.

- Еще большая глупость, - сказал он, презрительно тряхнув головой. Все эти духи, эльфы, привороты.

Она сделала шаг к нему и остановилась, распрямляя ладонями два желтоватых завитка, ее полумертвые глаза щурились и мигали в свете свечи, отечные, изрезанные морщинками щеки напоминали растрескавшуюся эмаль.