- Пет, - сказала она, - в день, когда мы уезжали из Аммеры, ты обещал привезти меня назад. Ты тогда был еще совсем мальчишкой. Собрались соседи, и напоследок я сказала им - уже на дороге: "Мой сын Пет дал слово, и он привезет меня сюда, к вам, когда придет, мой срок..." Это было так, клянусь перед всевидящим богом, что зрит меня сейчас с небес. Я все приготовила. - Она шагнула к полке под лестницей и вынула два свертка. С благоговением развернув их, она низко склонилась над ними и, казалось, слова ее были адресованы себе самой: - Вот два медных шандала и свечи к ним, освященные. А вот и саван. Я сама выветривала его на веревке каждый месяц.

- Да вы совсем рехнулись, мамаша, - сказал Пет сердито. - Ведь это сорок миль! Сорок миль, да все по, горам!

Она вдруг двинулась на него, шаркая босыми ногами и потрясая в воздухе рукой со скрюченными пальцами, и не только ее лицо, но и тело казалось слепым от старости. Хриплый, надтреснутый старушечий голос перешел на крик:

- Я привезла тебя оттуда, а ты отвезешь меня туда! Даже если на это пойдет твой последний грош, а тебе и твоим детям придется доживать свой век в богадельне - даже тогда ты отвезешь меня в Аммеру. И не по короткой дороге. Запомни, что я тебе велю. Не по короткой, по длинной! По длинной дороге в Аммеру, вокруг озера, по той, по которой я везла тебя оттуда.

Я прокляну тебя страшным проклятием, если ты повезешь меня короткой дорогой через горы. И ты остановишься у старого ясеня в начале проулка, откуда виден наш дом, и помолишься за всех, кто состарился в нем, и за всех, кто ребенком играл на дощатом полу. А потом... Пет! Пет Дрискол! Ты меня слышишь? Ты слушаешь, что я тебе говорю?

Она схватила его за плечо, впившись взглядом в его длинное унылое лицо - она хотела знать, как он принимает ее наказ.

- Слышу, - ответил он, пожимая плечами.

- Потом, - голос ее перешел на шепот, - ты встанешь перед соседями и скажешь... запомни, что я тебе говорю! - ты скажешь: "Люди, это Эбби, дочь Бетти Хейг, она сдержала слово: она вернулась к вам".