Старуха произнесла эти слова любовно, тихо улыбаясь - как строки старинной песни, которые твердила из ночи в ночь. В них был весь Западный Корк: открытая всем ветрам дорога через пустоши в Аммеру, голые серые холмы в паутине изгородей, межевавших карликовые наделы, и побеленные домики, с непроницаемым видом глядевшие из-за чахлых кустов падуба, которые, уклоняясь от ветра, поворачивали свои листья изнанкой то сюда, то туда.

- Ладно, - сказал Пет, вставая. - Заключим с вами честную сделку.

Старуха сощурила глаза и вперила их в его безвольное, понурое лицо; казалось, она его не слышит.

- Этот дом мне недешево обходится. Вы исполните мое давнишнее желание переедете ко мне, а я обещаю отвезти вас в Аммеру.

- Нет, - ответила она угрюмо, беспомощно поводя плечами - убитая и потерянная старуха, утратившая остатки жизненных сил.

- Ну что же, - сказал Пет. - Поступайте, как знаете. Это мое последнее слово. Решайте - либо да, либо нет. Переедете ко мне, будет вам могила в Аммере, останетесь здесь - придется лежать на кладбище в Корке.

Она проводила его до дверей - согнувшись в три погибели и совсем втянув голову в плечи, - но, вернувшись, распрямилась, достала табакерку, взяла из нее понюшку.

- Охота тебе печалиться, - сказал Джонни. - У него семь пятниц на неделе: к завтрему передумает.

- Может, передумает, а может, и пет, - сказала она горестно и, распахнув заднюю дверь, вышла во двор.

Ночь была звездная, из раскинувшейся внизу лощины доносился шум города. Она глянула наверх - на бескрайнее небо над задней стеной, - и горько разрыдалась.

- Ох, Аммера моя, Аммера! Далеко ты, моя Аммера. Не добраться мне туда ни сегодня, ни завтра. А пом-ру, так похоронят на чужбине, далеко ото всех, кого знала, и разделит нас дальняя дорога.