– Без гвоздей подкова – не подкова, – зашептал он.

– Да, муфтий.

– Без подковы конь – не конь…

– Короче, муфтий…

Вдруг скакун султана перешел в галоп. Везирь пришпорил коня. Сбившись поплотнее, всадники свиты поспешили за султаном.

Дорога выбежала из инжирной рощи. Какое-то время она петляла между зубчатых скал и наконец выбралась на крутой берег Босфора. Здесь султан остановился.

– Высочайший, справедливейший и милостивейший, – приблизился к нему везирь. – Дозволь нарушить твой покой тягостными заботами о предстоящей войне…

– Заботы об этой войне слишком важны, чтобы быть нам в тягость. Говори.

– Вчера в диване мы все обсудили, о высочайший. Но об одном забыли – о Молдавии, где произойдут сражения, и о молдавском господаре Маврокордате…

– Если султан забыл о нем, значит, он человек ничтожный, – заметил Ахмет III. – Продолжай…

В это время подъехали муфтий с ханом, за ними – остальные сановники.

– Здесь слишком много ушей, – прошептал везирь.

– Скажи им, что султан хочет остаться наедине с заходящим солнцем.

– Султан желает, – прокричал везирь, – остаться с заходящим светилом наедине!

– Султан желает… – повторил муфтий.

– …остаться с заходящим светилом… – эхом прокатилось по кавалькаде.

– …наедине, – подхватил Кантемир. Он ехал в самом хвосте кавалькады.

Алый шар солнца погружался в море. Султан и везирь молча стояли над обрывом. Когда последний всадник скрылся за поворотом, султан спросил:

– Кого же на место Маврокордата?

– Об этом я еще должен подумать…

– Если бы ты еще не подумал, не обратился бы ко мне.

– Бывшего заложника от Молдавии, сына Константина Кантемира.

– Константина Кантемира? Это какого же? А-а! – вспомнил султан. – Того, что в бою под Каминицей вырвал у поляков гарем предшественника моего Мухаммеда Четвертого? Да, это был храбрый воин. И верный нам господарь. Умом он, правда, не блистал.