Сам не знаю, почему мытье рук холодной водой доставляло мне столько удовольствия. Затем я вытирал их неподогретым полотенцем, чтобы подольше сохранить ледяными. Вообще-то я не выношу холода, но с наслаждением подвергал себя этому ритуальному очищению. Пальцы от него совсем не немели, наоборот – ледяное омовение придавало им гибкость и железную уверенность.

Пожалуй, не только мои руки полюбили ледяную воду. Еще мне нравилось ополаскивать ею лицо. Не всю голову, а только лицо. Остальные части моего тела предпочитали уют и тепло, а руки и лицо пристрастились к ледяному холоду. Что объединяет руки и лицо? Язык. Мы говорим и пишем. И мое слово холодно, как смерть.

На письменном столе Юрия стояли фотографии каких-то красоток.

– Русские? – кивнул я на них.

– Француженки, – хмуро ответил он.

– Почему же мне такие никогда не попадались?

– Попадались. Это у вас мужики слепые. А мы в Москве на разное насмотрелись и можем оценить.

– Ерунда. Я слышал, у вас бабы, что надо.

– Просто у русских мужчин, в отличие от вас, глаза на месте. Француженки лучше, можешь мне поверить.

Да, было время, когда подобные слова мне бы польстили.

– Не дуйся, – сказал Юрий, неправильно расценив мое молчание. – Когда-нибудь и ты их увидишь.

Увы, в этом я как раз не был уверен.

Зато мне везло в другом: я получал удовольствие, убивая людей. И мне это ничуть не приедалось.

Я так боялся, что острота ощущения может притупиться, но ничего подобного: с каждым разом оно захватывало меня все сильней. И мне не терпелось как можно скорее домчаться до постели, чтобы наконец-то кончить. Но сексуального влечения к жертвам я не испытывал: меня возбуждали только красивые люди, а те, кого я убивал, красотой не отличались. Уродцы, которые, на худой конец, могли бы вызвать у меня извращенное желание, тоже не попадались.