Коко. Давай вина, собака, не то худо тебе будет. Мы защищаем Париж, а вы, разбойники, наживаетесь на вине.

"Папаша". Сударь, мы не для того прогнали вонючку, мы не для того провозгласили республику и создали Национальную гвардию, чтобы кто-то наживался за наш счет.

Полный господин. Вот где анархия! Вы не хотите защищать Париж. Вы хотите его завоевать.

Коко. Вот как? Уж не думаешь ли ты, что он принадлежит тебе и таким, как ты. ("Папаше".) Каков толстяк! Видно, осада ему не в убыток, а?

Полный господин. Господа, вы, кажется, забываете, где проходит фронт.

Возвращается мальчик, который убежал ранее.

"Папаша". Это как же так? (Третьему гвардейцу, молодому, с рукой на перевязи.) Франсуа, этот господин полагает, что ты уже забыл, где тебя ранило.

Коко. Господин полагает, что мы должны думать только о фрицах, если нам не дают вина. А ты как думаешь, Фриц? Ты, во всяком случае, не толстый. Официант, кружку вина для Фрлца, не то мы разнесем кафе. Четыре кружки за два франка, слышишь?

Официант. Сию минуту. (Уходит.)

Полный господин (ему вдогонку). Останьтесь здесь, эй, вы, останьтесь.

Мальчики (поют). Фриц - не толстый! Фриц - не толстый!

Мальчик (который вернулся). То, что вы слышите, сударь, это двести седьмой батальон. Он очень недоволен и идет к ратуше вешать генералов.

Полный господин. Господа, что же это! В то время как пруссаки...

"Папаша". Вот именно - в то время как пруссаки! Осада! Граждане, разорвите железный пояс! Разгромите пруссаков, и вы снова получите картошку! Нет, мы уже начали понимать, кто нас держит в осаде. Прежде всего вы и такие, как вы. Или это пруссаки набавляют нам цены на картошку?