А после высадок в Нормандии у нас, естественно, последовала Битва за Выступ. Конечно, когда мы уже поженились. И началось: заводить, не заводить, почему ты не устроишься на постоянную работу, погляди на этот образчик для вязания, и у Маргарет уже трое. Пять или шесть лет этого хватило сполна, можешь мне поверить. Ну, я тут и обрубил концы.

— А что случилось с Валери?

— Ну, Валери… вышла за учителя. Немножко слюнтяй, а так ничего. Любит ребятишек, что мне полезно. Дату на пакетике проверяет каждый раз, можно не сомневаться.

Грэм не совсем понимал, к чему клонит Джек, но в целом ничего против не имел. До сих пор он никогда не приобщался истории Лаптона — заявленный Джеком принцип жить только в настоящем требовал стилизованного забвения прошлого. Если его спрашивали о прежней жизни, он либо отсылал к своим произведениям, либо изобретал пышную ложь, определяемую моментом. Конечно, нельзя было знать, что он и теперь не подгоняет миф под то, что сейчас требуется Грэму. При неизменной откровенности писатель никогда не был полностью искренним.

— Думал, скандалы остались позади вместе с Вали. Когда я познакомился со Сью, то подумал, как приятно. Никаких проблем с высадками в Нормандии: то есть откуда бы? На десяток лет позже — и в Лондоне, и уже построили чертов туннель под Ла-Маншем, старый друг, ведь так? И Сью казалась не такой колючей, как Вали. Вначале. Так что мы поженились, а затем немного погодя — угадай что? — пошли скандалы. Она начала спрашивать меня, в чем заключается моя роль и прочую чушь. А я говорил, что мне понравилась бы роль в постели с чуточкой меда, будь так добра. И следовал громовой скандал, и я уходил и находил маленькое утешение, а затем возвращался, и следовал скандал уже из-за этого, и в конце концов я подумал: а если дело во мне? Может быть, я неуживаемый. Вот тогда мы и подумали, что будет лучше, если городская квартира останется за мной, а она будет жить загородом. Ну да ты помнишь, ведь и пяти лет не прошло.