- Да и прогнать не прогнали, и... Сам уйдешь. Эт-то вотнедалеко - монастырь; ну, жили себе... И я возле питался там пасек много. И облюбовали же этот монастырь черти. Откуда только их нашугало! Обложили весь монастырь, - их внутрь-то не пускают, - с утра до ночи музыку заводют, пьют, безобразничают...

- А чего хотят-то?

- Хотят внутрь пройти, а там стража. Вот они и оглушают их, стражников-то, бабенок всяких ряженых подпускают, вино навяливают - сбивают с толку. Такой тарарам навели на округу -завязывай глаза и беги. Страсть что творится, пропадает живая душа. Я вот курить возле их научился...

pic11.jpg

Медведь достал пачку сигарет и закурил.

- Нет житья никакого... Подумал-подумал - нет. думаю, надо уходить, а то вино научусь пить. Или в цирк пойду. Раза два напивался уж...

- Это скверно.

- Уж куда как скверно! Медведицу избил... Льва по лесу искал... Стыд головушке! Нет, думаю, надо уходить. Вот - иду.

- Не знают ли они про Мудреца? - спросил Иван.

- Кто? Черти? Чего они не знают-то? Они все знают. Только не связывайся ты с имя, пропадешь. Пропадешь, парень.

- Да ну... чего, поди?

- Пропадешь. Попытай, конечно, но... Гляди. Злые они.

- Я сам злой счас.. Хуже черта. Вот же как он меня исковеркал! Всего изломал.

- Кто?

- Змей Горыныч.

- Бил, что ли?

- Дайне бил, а... хуже битья. И пел перед ним, и плясал... Тьфу! Лучше бы уж избил.

- Унизил?

- Унизил. Да как унизил! Не переживу я, однако, эти дела. Вернусь и подожгу их. А?

- Брось, - сказал Медведь, - не связывайся. Он такой, этот Горыныч... Гад, одно слово. Брось. Уйди лучше. Живой ушел, и то слава богу. Эту шайку не одолеешь: везде достанут.

Они посидели молча, Медведь затянулся последний раз сигаретой, бросил, затоптал окурок лапой и встал.

- Прощай.

- Прощай, - откликнулся Иван. И тоже поднялся.