Все так и покатились от смеха.

— Ты просто чудо! — Датчер притянул ее к себе и поцеловал.

Она ответила вежливым, сдержанным, старательным поцелуем, с легким налетом вульгарщины. «Нет, это не то, — думал про себя Датчер, снова роняя голову ей на колени, — но все же…» Он, усидчивый читатель Спинозы, поклонник Джона Мильтона…

— Говорит Берлин, — раздался голос диктора в приемнике. — Город погрузился в полную темноту. Фюрер пока не дал ответа на английский ультиматум. На берлинских железнодорожных вокзалах наблюдается постоянное перемещение воинских частей, а воинские составы один за другим отправляются к польской границе.

Джаз-банд начал играть «Бегин з Бегин», а Максина увлеченно рассказывала Долли о другой своей подруге, которая вышла замуж за семидесятилетнего старика, владельца четырнадцати кварталов недвижимости в Даунтауне Кливленда.

— Город погрузился в полную темноту, — прошептал Датчер.

Лежать на спине очень удобно. Вообще все не так плохо складывается. Вот они мчатся на автомобиле, в ночи, к новой для него стране, с новой для него девушкой; правда, и едут-то всего до Тихуаны и рядом сидит хотя и красивая девушка, но в привычном смысле, да еще набирающая жирок, а не такая яркая красотка, которую не стыдно взять с собой, чтобы посетить своего старого профессора этики в Апхерсте. В любом случае лучше, чем сидеть одному в баре и все время думать: «Еще подожду десять минут, потом выйду куплю другую газету — посмотрю, что они вообще могут сказать». Повернулся, зарылся лицом в рыжий мех лисицы и сразу почувствовал крепкий запах духов — гораздо приятнее, чем вонь кожи и бензина на заднем сиденье.

— Князь Матчабелли! — провозгласил Датчер. — Эта лиса однажды упала в колодец князя Матчабелли и утонула. Какая прекрасная смерть! Макамер, я тебе не рассказывал о Цинтии Мессмор, моей и мисс Финч сокурснице? Вышла замуж за старика Шама Гунана, из одиннадцатого избирательного участка…