А потом она потеряла ориентацию. Билли был с ней весьма немногословен. Только «Налево», «Направо» и ещё «Без фокусов, Юнона, не то я Вам голову разнесу».

Всего лишь один раз возникло у них какое-то подобие разговора. Билли начал его, и он же его окончил.

— Какого дьявола девушке с такими бедрами торговать смертью? — спросил он ее.

Она смело остановилась.

— Могу ответить, — сказала она, поскольку была уверена, что у неё есть ответ, который сожжёт его, как напалм.

Но он подтолкнул ее и вновь пообещал в случае чего разнести голову.

— Вы даже не хотите выслушать мой ответ, — уколола она его. — Вы боитесь услышать его.

— Я никогда не слушаю женщину, пока не перестанут действовать таблетки.

Билли-лоэт насмешливо улыбнулся.

— Это глупое правило.

— Женщина не женщина, пока продолжается эффект от таблеток.

— Вы заставляете женщину ощущать себя не личностью, а вещью.

— За это благодарите таблетки.

Под Большим Хайанисом, в которой жило 400.000 душ — 400.000 костяночек — было 80 миль канализационных труб. Нэнси потеряла счет времени. Когда Билли объявил, что они, наконец, добрались до места назначения, Нэнси уже казалось, что прошел целый год.

Она проверила это эфемерное ощущение по химическим часам своего тела, ущипнув себя за ногу. Ее бедро все еще оставалось бесчуственным.

Билли приказал ей подняться наверх по укреплённым в стене влажным ступенькам. Тьму слегка рассеивало тусклое свечение наверху. Это был лунный свет, прошедший через пластиковые многоугольники — грани огромной геофизической вышки. Нэнси не нужно было задавать традиционный для жертвы вопрос «Где я?». На мысе Код была только одна такая вышка — в городке Хайанис-Порт, где размещался древний заповедник Кеннеди.