Одну из них, особенно сладкую и увлекательную, проживал он в настоящий миг. "Ну что, милок, - с нехорошей лаской произносил в своей грезе Понышев, намыливая веревку и глядя на очередного трясущегося, поскуливающего от страха негодяя, - сдал Россию? Дореформировался, иудушка ты этакая? Ворюга! Ну-ка, поднимайся с четверенек...... Становись на табуретку, суй шею вот сюда......" Празднично гремел туш, и уже висели в грезе этой рядком, высунув страшные языки - и рыжий, и лысый, и кучерявый, и упитанный, а теперь Илья Ефимович готовился вздернуть последнего, главного... реформатора...

Тем огорчительнее было Понышеву увидеть приближающихся к нему из пресной, унылой реальности тетку и дядьку в синих форменных фуражках, с блестящими щипчиками в руках. Следом за ними шел долговязый, сутулый милиционер, постукивая черной резиновой дубинкой по спинкам сидений.

Вагон был совершенно пуст, не считая двоих подвыпивших мужиков, которые, ничуть не стесняясь появления представителей власти, продолжали мирно беседовать в уголке вагона и даже не потрудились убрать пустую тару под лавку.

Сердце же Ильи Ефимовича при приближении контролеров заполошно дрогнуло, он сжался, съежился, повернулся боком и припал лбом к холодному вагонному окошку, за которым неслась куда-то с мельканием и свистом испуганная ночь. Ничего нельзя было разглядеть за этим окошком. И в этот самый момент Илья Ефимович, сумел сориентироваться в пространстве и времени и вспомнил вдруг, что сейчас будет станция Ерденево! Именно сейчас. Ах, как удачно! То есть высадят его, согласно инструкции, именно там, где ему и нужно. Это была одна из тех мелких удач в жизни Ильи Ефимовича, о которых мы уже упоминали.

Как порою ничтожные обстоятельства решительно меняют характер и поведение человека! Нет бы Илье Ефимовичу смириться и скромно выйти из вагона, так нет ведь - захотелось ему еще и моральную выгоду извлечь из своего положения, покуражиться ему захотелось. Положительных эмоций набраться.