Ромочка охотно слушался взрослых и выполнял все их требования. Взрослые очень любили его и, как ни странно, проявляли особое внимание к его испражнениям и чистоплотности. Ромочка старался не подвести их. Во время еды он вел себя как воспитанный щенок, но при этом зорко охранял и защищал свою долю. С молочными братьями и сестрами он держался властно, но умел придумывать веселые игры и от всей души заботился о них. Иногда он часами вылизывал и гладил их, а они, расслабленные, растягивались рядом. Время от времени братья и сестры подбегали к нему — просто так, чтобы лизнуть и, понюхав, узнать, хорошо ли ему, доволен ли он. Они бросались к нему и если их что-то пугало; осмелев рядом с Ромочкой, они ощетинивались и рычали.

Вот бы еще горячего мясного бульону — и все было бы просто замечательно!

Ромочка удивился, заметив у серого входа большое бледное пятно. Оказывается, Белая выросла, она больше не щенок, а молодая сука.

Зима шла к концу; света прибавлялось. Сначала изменения были почти незаметными, но постепенно дни делались длиннее и светлее. В возвращенном свете Ромочка заново узнавал морды и фигуры своих братьев и сестер. Тогда он впервые заметил, что Золотистая прикасается к нему реже, чем к остальным, и что за зиму он успел изучить ее меньше других.

Золотистая обращалась с ним отстраненно и терпеливо, как со всеми щенками, но если к остальным она относилась презрительно, то к Ромочке — скорее настороженно. Она никогда его не кусала. Сидела на своем посту у входа, вдыхала знакомые запахи логова и следила за ним. В поведении Золотистой Ромочка не чувствовал вражды. Но и откровенной радости тоже не было. Со временем ее пытливый взгляд стал не таким задумчивым и пронзительным. Слыша странные звуки, которые Ромочка иногда издавал. Золотистая прижимала уши к голове и внимательно следила за придуманными им играми, но с места не сходила. Иногда Ромочка натыкался на нее — если на него кидались все щенки разом и он не видел, куда бежать.