Единственный для него выход, раз уж он упустил свое время и учиться ему поздно, ничего не делать или, так как это все же трудно, вести дело с такой неспешностью, чтобы о нем либо забыли, либо передали кому-нибудь другому. Например, составление проектного задания первоначально было поручено Головину — точнее, подчиненной ему конторе, но шли годы, работа еле двигалась, и задание это передано было московской организации.

Из всего этого можно заключить, что Федор Иванович Головин интереснейший персонаж для психологической драмы, — это ведь страшно, когда не знаешь дела, которым обязан заниматься изо дня в день! Но случай с ним любопытен еще и тем, что показывает, как стеснен человек в своих поступках, если не владеет точным знанием.

Это я записал перед обедом, в доме здешнего жителя Михаила Васильевича Грачева, где мы тогда остановились, в ожидании ухи из великолепных здешних окуней, которую тем временем готовил на кухне Андрей Владимирович.

Все, что я видел и о чем думал в то утро, было еще свежо в памяти, но я не успел довести запись до конца, так как Андрей Владимирович, чрезвычайно озабоченный, вошел в комнату, держа впереди себя окутанную благоухающим паром кастрюлю. Только поздно вечером, когда мы вернулись из поездки в Ужбол, я смог продолжить свои записки. И то ли потому, что я все время слышал голос моего приятеля, толковавшего о чем-то в соседней комнате с нашим хозяином, то ли из-за того, что он являет собою прямую противоположность Головину, я начал сперва писать не о работе комиссии, но об Андрее Владимировиче Тихомирове, кандидате технических наук…

Директор института, где работает Андрей Владимирович, поручил ему подготовить для одной руководящей инстанции справку об осушенных землях в пойме подмосковной реки Эн и о возможностях использования этих земель под овощи. Андрей Владимирович сказал, что такую одностороннюю справку готовить не будет, так как считает, что энскую пойму выгоднее использовать под сеяные травы и тем самым поднять здесь молочное животноводство.