После ухода подчиненных доктор Великанов позволил себе небольшую роскошь – несколько минут просидеть в полном бездействии.

Этот относительный покой был прерван Ульяной Ивановной, пришедшей стелить постель. Вопреки неоднократным просьбам доктора Великанова, она делала это сама. И нужно сказать правду – искусство приготовления постели было доведено ею до высокого мастерства: подушки в руках сестры-хозяйки принимали какую-то особенно располагающую ко сну форму, а белоснежные простыни, развертываясь, наполняли кабинет шумом свежего полотняного ветра.

Оглядев свою работу, Ульяна Ивановна придвинула к дивану кресло, поставила на него репродуктор и подошла к доктору.

– Батюшка, Арсений Васильевич! Чем думу думать, ложились бы вы спать. Ведь которую ночь тревога да тревога. Постельку я вам приготовила и радио на место поставила… Может, сегодня и не понадобится… Покойной ночи, Арсений Васильевич!..

Пробравшись в кладовую, громко именуемую «кастелянской», сестра-хозяйка предалась занятию, которое могло бы показаться постороннему взгляду если не предосудительным, то смешным. Ульяна Ивановна охотнее отдала бы голову на отсечение, нежели сделала бы его достоянием больничной гласности. Поэтому она сначала заперла дверь, а затем поставила стул так, чтобы спинка его прикрывала замочную скважину. Только после этого, немного притенив лампу, она достала из сумочки, по размерам больше похожей на базарную кошелку, колоду карт и приступила к гаданию. Гадала она поочередно – на червонного короля, даму треф и короля треф. Под первым подразумевался ее сын – подполковник танкист, под второй – она сама. Что же касается короля треф, то он представлял… Но это очень большая тайна – кого он представлял. Такая тайна, что даже комментарии, которые делает вслух Ульяна Ивановна, раскладывая карты, не могут нам ее раскрыть! О червонном короле ей кое-что узнать удается.