На это обстоятельство ей открыл глаза знакомый военный, объяснивший, что подполковник, особенно если он командует отдельной гвардейской частью, настолько большой начальник, что пешком не ходит, а имеет в своем распоряжении легковую машину. После такого открытия приходилось пересматривать отношение к сыну: до сих пор никто из знакомых Ульяны Ивановны, даже сам доктор Великанов, не имел в своем распоряжении легковой машины. Противоречие получалось вопиющее – писать «ты» казалось невозможным и уже совершенно не укладывалось в голову сухое «вы».

До того расстроилась от подобных мыслей Ульяна Ивановна, что даже высокое звание сына, которым она не без основания гордилась, начало казаться ей не то чтобы нежелательным, а преждевременным.

– Рано ему подполковника дали! – решила она. – Не справится еще и хватит горя… Не машину ему собственную, а рукавицы ежовые, чтобы дамы зря не беспокоились.

Подобные педагогические рассуждения мало-помалу настроили Ульяну Ивановну на столь решительный лад, что вопрос о «вы» отпал сам собою. Она совсем уже готова была приступить к письму, когда из коридора донесся негромкий, но настойчивый и повелительный звонок – сигнал воздушной тревоги.

– И когда только мы отмучаемся? – вздохнула Ульяна Ивановна, поднимаясь со стула.

Если в эту минуту она и побледнела немного, то движения ее по-прежнему были плавны и спокойны, а большие и сильные руки нисколько не дрожали.

Глава третья

Перед нами площадка лестницы, освещенная мертвенным, синим светом маскировочной лампы. На голубой стене – черные пятна телефона и репродуктора. Под ними маленький столик и два стула. На одном – доктор Великанов, на другом – Ульяна Ивановна. Они безмолвствуют и почти недвижимы. И оба они сейчас не просто доктор Великанов и Ульяна Ивановна, а командный пункт ПВО…

Представьте себе на минуту совсем другую картину: вспененное бурей море и парусный корабль, потерявшийся среди беснующихся волн.