– Что же такое новое вы нынче узнали?

– Да хотя бы то, что во мне, как в каждом порядочном русском человеке, есть военные задатки. Во мне шестьдесят два года дремал воин. И кто знает, может быть, при других обстоятельствах я был бы теперь прославленным героем.

Трудно было описать удивление, даже смятение, охватившее Ульяну Ивановну при таком заявлении доктора. При всем своем к нему уважении, она не могла представить его военным человеком.

– Что-то, батюшка чудное вы говорите, – начала Ульяна Ивановна, – или уж я из ума выжила – вас понимать перестала. Люди по специальности делятся, и кто же в доктора пойдет, если все военными станут? Докторское сословие тоже надобно, – очень приличное сословие.

– Против этого я не спорю, но, мне кажется, из меня мог бы выйти неплохой командир, – настаивал доктор.

Его упрямство толкнуло Ульяну Ивановну на рискованную откровенность.

– Не сердитесь, Арсений Васильевич, но у вас для военного героя даже физической комплекции мало.

Доктор Великанов улыбнулся, сошел с хвоста самолета и, подойдя к Ульяне Ивановне, положил руку на ее большое круглое плечо.

– Я и не думаю сердиться, Ульяна Ивановна, но могу опровергнуть вас многочисленными примерами. Сам Суворов вовсе не был великаном. Можно быть человеком маленького роста и большим героем.

– Будто уж Суворов маленький был? – усомнилась Ульяна Ивановна. – Рисуют его только маленьким. Жил давно, вот и позабыли, какой он на самом деле был. И хоть бы и так, все равно для военного человека солидность желательна. Да и на гражданской службе представительность требуется.

– Если так, Ульяна Ивановна, я, наверно, был неважным главным врачом? – ехидно спросил доктор Великанов, на которого напал веселый стих.

Поняв, что она попала впросак, Ульяна Ивановна покраснела.

– Что же вас с другими равнять, Арсений Васильевич? Вы – особая статья: человек культурный, и лицо такое, что сразу видно…