«Любопытно, что выдумает этот идиот?» – думал доктор Великанов.

Это было действительно весьма любопытно, ибо ход мыслей господина Ренке, несмотря на свою примитивность, был весьма своеобразен. Сытость переполняла его не то чтобы благодушием, но просто тяжеловесным физическим довольством. Перед ним на столе лежали часы и добротный воротник, вид которого также способствовал его умиротворению. Наконец, высказанное в присутствии подчиненных и переводчицы весьма глубокомысленное суждение о том, что гадатель не может быть ни большевиком, ни партизаном, обязывало обер-лейтенанта Ренке к некоторой последовательности.

Величественным жестом Ренке потер лоб.

– Переведите им: пусть старуха сейчас же собирает все это тряпье и убирается куда ей угодно. Что же касается старика-гадателя, то…

Комендант взглянул на лежащие перед ним воротник и часы. Потом взор его остановился на развернутой небесной сфере с вещими знаками зодиака.

– Вот что, ефрейтор! Направьте его к этому старому плотнику, который работает в сарае, пусть он ему помогает.

Довольный логичностью своего распоряжения, комендант махнул рукой, давая понять, что все разговоры о докторе Великанове закончены.

– Теперь о лошади…

Ренке встал и подошел к окну, чтобы взглянуть на Мазепу.

– Это – рослая и упитанная лошадь, хотя, кажется, и не очень молодая. Мы оставим ее для работы при комендатуре. Решено. Можете идти.

Некоторая торопливость, проявленная под конец Густавом Ренке, объяснялась очень просто: ему не терпелось вытащить заветную книжку, истосковавшуюся по приятным неожиданностям.

Еще более веские основания торопить события имел ефрейтор Дрихель, спешивший приступить к анализу бесцветной жидкости.

В результате всего этого доктор Великанов с необыкновенной быстротой был доставлен в дощатый сарай, расположенный во дворе школы, и водворен там.

Глава восьмая

Легко, очень легко было доктору Великанову сказать Ульяне Ивановне: «Нам остается одно – действовать смотря по обстоятельствам», но смириться перед этими обстоятельствами было невозможно. А они, начиная с предательской выходки Мазепы, наподобие бурного потока, увлекали доктора все дальше в туманную неизвестность…