«И эти немецкие остолопы хотят еще, чтобы я для них работал! – размышлял доктор. – Ни за что! Никогда в жизни!»

С этим «никогда» он переступил порог сарая, где и был оставлен на произвол судьбы торопившимся ефрейтором Дрихелем.

В сарае, после блеска летнего дня, казалось темно и очень вкусно пахло стружками. Белые и золотые, завитые самым причудливым образом, они весело хрустели под ногами. Из дальнего угла сарая доносилось неторопливое, монотонное шипение пилы. Сделав десяток шагов, доктор рассмотрел высокую фигуру коренастого старика, пилившего кусок дерева, положенный на самодельный верстак. Исподлобья взглянув на доктора, старик продолжал работать.

«Пусть заговорит первый», – решил Великанов и сел на бревно.

Несомненно, плотник, работавший в сарае, был опытный и ловкий мастер – инструменты в его руках творили настоящие чудеса. Достаточно было пяти минут, чтобы корявый, покрытый лишаями кусок бревна превратился в красивый, геометрически правильный брусок.

«Интересно, какое это дерево – береза, сосна или клен? – раздумывал доктор. – Во всяком случае нужно отдать должное старику – он прекрасно знает свойства материала. Возьмись за эту работу я, получилось бы черт знает что: либо дерево раскололось бы, либо все поползло бы вкривь и вкось».

Но, любуясь ладной и спорой работой, доктор вспомнил, что она производилась по приказанию врага, а следовательно, была враждебна и преступна.

При этой мысли его охватило чувство такой обреченности, такой тоски, что ему захотелось заплакать.

«Все равно работать для них я не буду», – еще раз мысленно повторил доктор, и это твердое решение несколько его успокоило.