– Теперь ты мою продукцию видел и суди сам – помогать мне или нет. Хочешь, и впрямь не работай, неволить не буду. Тогда так договоримся: если Шкода или Дрихель придут, вид такой сделаешь, будто бревно меряешь, – вот и все… Так кто я – наймит немецкий?

Но оставим на время доктора Великанова и, чтобы завершить повествование об этом богатом событиями дне, вернемся к Ульяне Ивановне, покинутой нами в мрачных стенах фашистской комендатуры.

К ее чести, нужно сказать, что глубоко и остро пережив выпавшие на ее долю злоключения, она очень быстро обрела свою обычную жизнеустойчивость.

Практический здравый смысл безошибочно подсказал ей дальнейшую программу действий. Наскоро собрав разбросанное при обыске докторское имущество, она взвалила его на свои могучие плечи и двинулась по полупустынной улице села, разыскивая хату колхозного плотника, весьма основательно предположив, что там она скорее всего встретит доктора Великанова.

Хату она нашла без особого труда, но каково же было ее разочарование, когда эта хата оказалась пустой. Об ее обитаемости говорили только следы торопливой холостяцкой ночевки: брошенный на кровати старый полушубок, пустое ведро да охапка дров возле печки.

Удостоверившись у старухи-соседки, что хата эта действительно принадлежит плотнику, работающему в немецкой комендатуре, Ульяна Ивановна решила дождаться его прихода, а пока, чтобы не было скучно, взялась за уборку, вложив в это дело свою ненасытную любовь к порядку.

Отскабливая заросший грязью пол, она, по обыкновению, беседовала сама с собой, время от времени бросая несколько слов, не очень связных, но по которым вполне можно было судить о ходе мыслей.

«Подлюга какой! – переживала она встречу с господином Ренке. – Вот уж правда святая, что в газетах пишут, – самая фашистская сволочь… Прямо ведь за воротник!.. Пьянчужка окаянный!.. Сколько лет доктор шубу носил, а теперь придет зима, куда она годится? Мерзавцы какие… Часы им золотые понадобились!.. Станет пульс измерять, а часов нет… Чтоб ему подавиться, проклятому мазурику, сколько мыла пропало…»