На этот раз протестовать Ульяна Ивановна не стала. Но когда, вымывшаяся, с завязанными ногами, она начала обретать свою жизнедеятельность и даже похвасталась успехами экспедиции, доктор Великанов нахмурил брови и забарабанил по столу пальцами.

– И все-таки я очень недоволен вами, Ульяна Ивановна! – сказал он. – Эти вещи мне не нужны. Вы не должны были подвергать себя таким опасностям. В частности, я никогда не стану пользоваться этой думкой, которая была добыта таким путем.

И доктор демонстративно положил на стол думку.

Вот уже это нехорошо, Арсений Васильевич! – возразила Ульяна Ивановна. – Вам мозги беречь надо.

– И потом, Ульяна Ивановна, – сказал доктор, – я очень удивлен и огорчен тем, что вы нарушили данное мне честное слово не ходить за этими вещами.

– Вот здесь вы ошибаетесь! – живо откликнулась Ульяна Ивановна. – Разговор о слове у нас, правда, был, по только честного слова я вам не давала. Это уж я чем хотите поручиться могу. Вспомните, как дело было!

Заснула Ульяна Ивановна очень быстро и крепко, так крепко, что даже не почувствовала, когда доктор Великанов сунул ей под голову спорную думку.

Глава одиннадцатая

Последующие дни были тревожны и полны бурными событиями.

В селе появилось множество немцев, в том числе офицеров в эсэсовских мундирах. Подолгу занимая пост у стены сарая, доктор Великанов сумел кое-что узнать.

– Хотят облаву на партизан делать, – сообщил он Василию Степановичу. – Один отряд отсюда, другой из Привалова и Ельникова хутора двинутся. Они это называют «лес прочесывать».

Василий Степанович внимательно слушал.

– Хорошо было бы предупредить… – закончил свое сообщение доктор.

– Кого? – невозмутимо опросил плотник.

– Кого? Партизан, конечно.

А есть они?

– Если их нет, кто же под Солонцами на немцев напал?

– Ну, может, и есть… Только самая малость. Наверно, солонцовские ребята.