— Что же вы сделали?

— Ну а я выпустил на них Нанни. Они испугались и убежали…

— А кто это — Нанни?

— Это… да вот подождите немного, вы, вероятно, сами увидите…

— Зачем же вам в таком случае револьвер?

— Как зачем? Мало ли, что может случиться, когда живёшь совершенно один… — уклончиво ответил тёмнокожий, и по лицу его пробежало тёмное облако.

— Вы магометанин?

— Нет.

— Буддист?

Тёмнокожий отрицательно покачал головой.

— В таком случае христианин?

— Не могу вам этого объяснить, — ответил собеседник. — Я думаю… христианин. Только не так, как у вас… Я сейчас не могу объяснить.

— Вы, вероятно, из Африки?

— Нет.

— Откуда же?

— Ост-Индия, — ответил тёмнокожий.

— Ах! Вы индус?!

Беляеву сделалось даже как будто совестно, что тонкие одухотворённые черты бронзового лица своего собеседника он мог смешать с приплюснутыми физиономиями обитателей Чёрного материка.

— Да. Индус… Соли-гуру, — задумчиво произнёс молодой человек.

— Соли-гуру? Это что же?.. Каста?

— Нет, не каста. Племя… У соли-гуру нет касты. Соли-гуру — чандала! — с горечью возразил тёмнокожий, и Беляев с удивлением заметил, как сразу изменилось его лицо. Выражение глубокой тоски засветилось в его огромных глазах, и, бессильно дрожа, опустились углы губ, словно у плачущей женщины.

— Чандала? — машинально переспросил Беляев.

— Да! Чандала… Знаете, что такое чандала? — Тёмнокожий закрыл глаза и дрожащим голосом, словно декламируя, произнёс: — Рождение чандала — преступление. Чандала не могут иметь одежды, кроме одеяния мёртвых; их украшения могут быть только из железа. Чандала не может поклоняться никому, кроме злых духов. Чандала не могут соединяться в селения, жить осёдло, он должен кочевать постоянно с места на место… Чандала… — голос тёмнокожего зазвенел настоящим рыданием. — Чандала не имеет права писать правой рукой и должен буквы ставить справа налево. Тот, кто убьёт чандала, не подлежит суду…