— Кстати, скажи, пожалуйста, Петя, — вспомнил он. — Не знаешь ли ты, что из себя представляет доктор Чёрный?

— Доктор Чёрный? Не знаю. Впрочем, что я? Разве есть что-нибудь, чего я не знаю?.. Сейчас наведём справки. Чёрный, Чёрный… — повторял Серебряков, роясь в бесчисленных карманах своего костюма. — Чёрный?.. Кажется, припоминаю. Не у него ли с профессором Загоскиным столкновение вышло на заседании физико-химического общества? Буква «Ч»… Сейчас увидим.

Серебряков вытащил наконец захватанную, засаленную записную книгу с алфавитом и зашелестел листами.

— Есть! — радостно заявил он. — Ещё бы у меня не было! Чёрный, А. Н., доктор медицины. Приват-доцент, физико-математический факультет, отделение естественных наук, по кафедре физиологии, параллельный курс. Гороховая, 49. Ну да, этот самый. Вот примечание: «столкн. на засед. физ. — хим. о-ва с Загоскиным из-за строения материи». Как сейчас помню. Загоскин его почти открыто шарлатаном назвал…

— Ну, а тот что?..

— Корректный малый! Помолчал и учтиво ответил: лучшим, дескать, подтверждением его теории служит полнейшая неспособность одряхлевших умов усваивать свежие представления… Что тут у них поднялось тогда!..

— Да в чём было дело?

— А чёрт их знает! Много я понимаю в их материи? Электроны, ионы какие-то… Помню только, как Загоскин кричал: «Не вам подписывать смертный приговор теории, выработанной тысячелетиями!»… Молодёжь, однако, насколько мне помнится, была на стороне Чёрного. А он, собственно, почему тебя интересует?

— Так. Пришлось случайно встретиться.

— Занятный субъект! Я его даже интервьюировать было собрался… Да что я болтаю. Надо тебе аванс устраивать…

И хроникёр скрылся в соседнюю дверь. Спустя минут пять он снова показался и исчез в другую дверь.

Прошло добрых полчаса, пока он появился снова, с торжеством растопырив четыре пальца с обгрызанными ногтями: