Подхожу к открытой двери. С высоты 600 метров смотрю на землю и впервые по-новому ощущаю высоту. Земля кажется необычной, не такой, какой привык ее видеть из кабины своего истребителя. И город в стороне, и синий рукав залива кажутся маленькими от ощущения высоты. Не верится, что, шагнув в бездну, опустишься на землю…

Легкое прикосновение правой руки Леонида Григорьевича приводит меня в чувство. Не задумываясь, мягко сгибаюсь и лечу вниз головой… В падении отчетливо вижу землю, сначала неподвижную, как на аэроснимке, с разлинованными прямоугольниками площадей. Потом она медленно начинает вращаться вокруг меня, и я лечу, убеждая себя, что это происходит от моего собственного вращения. «Нужно остановить падение», — мелькает в сознании. С силой дергаю вытяжное кольцо. Кончик троса просвистел перед самым носом и остался в руке. Усилие, которое нужно применить для выдергивания вытяжного кольца, — около двух килограммов, а я дернул его с такой силой, на какую только был способен в это мгновение. С большой скоростью лечу к земле и думаю: раскроется ли парашют, и почти одновременно ощущаю толчок. Меня встряхивает, как котенка, и вместе со стропами болтает в воздухе. Дышу легко и свободно, а при падении почти не дышал.

После шума мотора и ожидания прыжка наступила удивительная тишина и спокойствие, хотя нервы и возбуждены. Машу самолету, уходящему на последний круг, кричу товарищам и плавно снижаюсь к земле. Перед самой землей разворачиваюсь по ветру и падаю на бок, почти в центре аэродрома. Подбегает врач, хватает за руку, улыбаясь смотрит в лицо.

— Молодец! Пульс сто четыре. А самочувствие?

Что ему сейчас скажешь о своих чувствованиях…

Я вне себя от радости, но стараюсь держаться серьезно и солидно.

В тот же день в моей новенькой парашютной книжке появилась первая запись: «10.5.1932 — С-т АНТ-9, высота 600 м», а мне вручили нагрудный значок парашютиста под номером 94. Этот маленький, покрытый голубой эмалью значок я долгие годы с гордостью носил на груди.