Однажды начался шторм. Он продолжался три дня, и вечером, когда все стихло, я пошел на берег. Там я нашел школьного директора, глядевшего в море. Я заговорил с ним, но он мне не ответил. Его глаза уставились на что-то, чего я не видел. Его лицо было неподвижно, как у мертвеца. «Джон, Джон, — позвал я его испуганным голосом. — Очнись». Странное, ужасающее выражение постепенно сошло с его лица. Джон повернул голову и посмотрел на меня. Никогда не забуду его лицо.

«Все хорошо, Джим, — сказал он. — Я видел плывущий „Ройял Вильям“. К закату он будет здесь. Завтра я уже буду вместе с моей невестой».

— Думаете, он действительно все видел? — спросил капитан Джим.

— Бог знает, — тихо ответил Гилберт. — Великая любовь и великое страдание могут сотворить еще и не такое чудо.

— А я уверена, что он видел корабль, — сказала Энн.

— Не следующее утро, — продолжал капитан, — корабль «Ройял Вильям» прибыл в гавань Четырех Ветров. Все обитатели Долины высыпали на берег, чтобы встретить невесту. Директор просидел там всю ночь.

Глаза капитана Джима светились. Он смотрел на гавань, вспоминая происходившие в ней события шестидесятилетней давности.

— И Персис Лэй была на борту? — спросила Энн.

— Да. Она и жена капитана. У них произошло ужасное событие — по пути их застал шторм, и все их пищевые запасы пропали. Но все-таки им удалось доплыть. Когда Персис ступила на пристань, к ней подбежал Джон, взял ее за руки, и все, кто наблюдал эту сцену, зарыдали. Я сам тогда заплакал. Какой стыд, когда плачет мальчик.

— Персис была красивой? — спросила Энн.

— Не знаю, можно ли назвать ее очень красивой.