Ябеда! Трепач! — прошипел Ванюшка и залепил мне оплеуху.

Я же для того, чтобы нас простили и дали нам снова есть, — захныкал я.

Убирайтесь все из дому! — разозлился отец. — А ты, мать, не давай им жрать целый день! Пусть запомнят, как за столом надсмехаться над божьим даром!

После завтрака дед с лопатой на плече отправился в сад окапывать ранетки, отец занялся делами молельного дома, Ванюшка куда–то исчез, а я незаметно улизнул на улицу. Солнечный день ослепил меня, будто я только что вышел из темного погреба.

Перед нашим домом широченный голубой луг. Каждый день на него опускается самолет.

Я радостно вдыхаю запах цветов и полыни, к нему примешивается запах меда. Иногда накатываются волны густого тепла, точно кто–то порой открывает дверь невидимой жарко натопленной бани. Много на лугу всяких веселых трав. На белых цветах, особенно пахнущих медом, сидят охмелевшие бриллиантовые жуки. На красных — бабочки, хлопающие желтыми крыльями. На фиолетовых — свекольного цвета мотыльки.

Я прибегаю на этот луг, ныряю, как в воду, в его пахучие травы, и они укрывают меня. Лежу на спине и смотрю в небо. Кивают, будто здороваются, колокольчики и васильки. Они кажутся большущими, величиной прямо с дерево, а усатые жучки и паучки похожи на сказочных чудовищ. В гуще травы стрекочут кузнечики, где–то трещат дрозды, высоко в небе, как в гору, взбирается жаворонок. Сначала он тирликает, потом стихает и летит вниз…

Солнце обдает землю потоком пылких лучей.

Па–а–а–ве–е–л! — густо послышалось издали.

«Дед зовет, — и я плотнее прижался к земле. —

Еще заставит чего–нибудь делать!..»

Варнак, поди сюда! — не унимался дед. — Я ведь знаю, что ты здесь, — уже послышалось ближе.

«Что он? И сквозь траву видит?!» — удивился я и осторожно выглянул. Мне показалось, что по лугу шел великан.

«Еще не разглядит, да раздавит сапогом», — и я вскочил

А! Вот ты где, басурман! Пойдем–ка со мной, — дед схватил меня медвежьими лапами и посадил к себе на плечо.