А ну, пошел отседова, пока цел! — взревел дед. Я вылетел за дверь.
Прибежав на речку, искупался, а потом лег на спину и стал глядеть в небо, по которому лениво ползли облака.
Неожиданно к речке спустились мальчишки с нашей улицы. Среди них я увидел одноклассника, рыжего Тольку Пономарева.
Ребята, бей бактиста! — загорланил во все горло Толька. — Грязью его, грязью! В меня полетели ошметки ила. Я вскочил и тоже начал бросать в них комками земли.
В морду ему, ребята, в морду! — вопил Толька.
И вдруг в его лицо шмякнулся комок грязи.
Я обернулся и увидел подбегавших Ванюшку с его другом Сашкой Тарасовым. Мои обидчики бросились от речки в деревню.
Чо один ходишь? Беги домой, а мы на ту сторону, — сказал Ванюшка, и оба побежали к мосту.
«Боялись бы меня так, как Ванюшки», — позавидовал я.
Засунув руки в карманы, я пошел по берегу к мельнице.
Возле пруда белела высокая и узкая паровая мельница. Земля чуть дрожала, когда я подошел к ней. Двое мужиков перекрывали ее крышу заново. Они показались мне лилипутами. Как призраки, мелькали по лестницам белые от мучной пыли мельники.
Прячась за холмиками шлака, я спустился к пруду, надеясь увидеть Сашку с Ванюшкой. В пруду купался какой–то мальчишка…
Я пошел дальше, к затору.
Из–за поворота речки послышалась громкая ругань сплавщиков, а через некоторое время я уже был рядом с ними.
Ах ты! Эх ты, сколько навалило! Еще дня два растаскивать будем, — пропитым голосом сказал Мар–кел Тарасов, отчим Сашки, Ванькиного дружка.
Работал Маркел машинистом на локомобиле в лесхозе. На войне он потерял одну ногу и ходил на протезе, обутом в старый ботинок.
Протез–то будто в бане распарился, ишь, какой тяжелый стал, — сказал Маркел, бродя по колено в воде и отталкивая багром вытащенные из затора бревна.
Я оглядел бригаду. Среди знакомых увидел депутата поселкового Совета дядю Савелия, рабочего склада лесхоза Парфена, его подругу — счетовода Анюту, заместителя старшего пресвитера Евмена Редько, его сына Проньку и нескольких верующих, работавших на лесосплаве. Тут много было и незнакомых мне.