Но тут…

— Можно, сынок? Я не помешаю? — показался в дверях дедушка Зиё.

Я поднялся и почтительно приветствовал старика. В руках у него было блюдо, полное яблок и крупных персиков, которые называют «сливочным маслом», очевидно, за их нежный желтовато-розовый цвет.

— Дело есть, углум, хочу с вами посоветоваться, — начал дедушка Зиё, усаживаясь против меня за стол. Хотя говорил он по-таджикски, но слово «углум» произнес на своем родном языке. — Вы, пожалуйста, кушайте, не стесняйтесь, отведайте наших плодов, а я пока буду рассказывать… Так вот, углум, этот двор и сад мы еще до войны разбили вместе с отцом. Раньше здесь была голая степь. А уж потом вокруг нашего участка и колхоз начал поднимать земли. А когда город стал разрастаться, то начали дома на этом берегу реки строить. Ну, а колхоз, он стал расширяться за счет вон тех земель. Я раньше работал в колхозе. У нас там большие виноградники и сады. Теперь вот не работаю, дома сижу. — Старик отвлекся и потерял нить рассказа. — Да, старый совсем стал, сижу дома, — повторил он, мучительно пытаясь вспомнить что-то очень важное. — Ах да! — обрадовался он. — Так, значит, двор и сад мы сами с отцом подняли… А в прошлый четверг позвали меня в райисполком. Пошел я. Встретил меня какой-то молодой человек. Уважительный такой, расспросил. Ну, поговорили о том, о сем, наконец подошел к делу. И говорит он мне, углум, что вот, мол, за вашим садом есть небольшой участок земли, засеянный клевером. Так вот, говорит он, отдайте его, отец. Вы, говорит, немало в жизни потрудились, зачем вам еще этот клевер? Сами понимаете, говорит, город растет, ему земля нужна, вдоль реки будут строить новые дома. И верно, давно уже шел такой разговор, что на этих местах власть будет строить разные дома под учреждения. Хорошо, говорю, берите. Все, что власть делает, все к лучшему. Дай бог и мне до новых домов дожить и своими глазами на них посмотреть. Ладно, говорю, стройте. Верно я сказал, углум?

— Конечно, дедушка, вы правильно поступили, — подтвердил я. Надо сказать, я с удовольствием выслушал эту историю и даже перестал огорчаться, что пришлось отложить работу.