- Да, наверно, вы открыли. Его книга гениальна.

- Но... (Черт подери, ну что за человек! Сделал такое открытие... сообщает такую поразительную новость... и хоть бы загорелся, обрадовался! А ему все равно, будто речь идет про кочан капусты!) Но... в чем же дело? Вы... по-вашему, в его рукописи есть какой-то изъян?

- Нет, по-моему, в ней нет никаких изъянов. По-моему, это великолепно написано.

- Но... (О, господи, этот Хаусер и правда псих ненормальный!) Но что же... вы хотите сказать... наверно, в таком виде, как сейчас, она для печати непригодна?

- Нет, на мой взгляд, она в высшей степени подходит для печатания.

- Но она чересчур многословна, так?

- Многословна - да, это верно.

- Так я и думал, - глубокомысленно заявляет редактор. - Новичок, опыта никакого, это же сразу видно. Он и сам не понимает, как пишет, без конца повторяется, все у него выходит ребячливо, несдержанно, все через край, никакого чувства меры. У нас есть десятки авторов, которые смыслят в писательстве куда больше.

- Да, наверно, - соглашается Хаусер. - И, однако, он гений, а они нет. То, что он написал, гениально, а то, что пишут они, - нет.

- Значит, вы полагаете, нам следует его напечатать?

- Полагаю, что так.

- Но... (А может быть, вот в чем загвоздка... вот он о чем умалчивает!) Но больше ему сказать нечего? Думаете, он уже исписался? Все, что было за душой, выложил в одной книге? На вторую его уже не хватит?

- Ничего такого я не думаю. Ручаться, впрочем, не могу. Его могут и убить, это бывает...

(Вечно он каркает, ворона!)

- ...Но, судя по этой книге, я бы сказал, можно не бояться, что он выдохнется. Его хватит еще на полсотни книг.