Филипп поймал его за подол рубахи и, облапив, притянул к себе:

— А ты что делаешь, пострел? Напужал вот дядю Андрея. Он тебя к атаману сведет.

— Хо, к атаману. Он не сердитый, я с ним ехал. — И Захарка, стараясь говорить с ними как с равными, рассказал все по порядку.

Его послал к ним батяня: отнести табаку и узнать, слухают ли их быки. А если быки не слухают, то батяня придет сам водить передних. Но Захарка думает не так: батяня пусть лучше посидит на печке, а быков водить будет он. Шел Захарка очень хорошо и ничего не боялся. А когда с дороги свернул к пруду, на межу, у кургана нагнал Арчаковых. На передней повозке ехала тетя Варя, на задней — дядя атаман, а всех сзади — дядя Семен (арчаковский батрак). Он шел и подгонял быков. Захарка хотел обогнать Арчаковых и уже был около передней повозки, а тетя Варя спросила: «Ты куда бежишь?» — «В поле». — «А кто там?» — «Братушка». — «Ну садись!» — «Да мне некогда, я скорее вас дойду». И уж хотел было ушмыгнуть от грядушки. А тетя Варя ухватила его за руку, засмеялась и втянула к себе на повозку. А когда переехали мост и повернули вдоль пруда, она указала рукой: «Вон ваш стан, видишь? Там твой братушка. Они на стану сейчас». Он соскочил с повозки — и прямо к ним. Бежал во весь дух, рысью, хотя и ничего не боялся, просто так захотелось.

Филипп, усмехаясь, приподнялся. Арчаковы ехали по другой меже, через полосу. «Не хочет, чертов топтун, стоять вместе с нами», — ругнулся про себя Филипп (Арчакова почему-то дразнили «топтуном»). Земля Арчакова была тут же — через деляну Якова Коваля.

Яков подтащил на поводу своего меринка, остановился. На концах загона он каждый раз очищает от выволочек борону.

— Ну, ребята, теперь держись, — насмешливо крикнул он, — сама власть приехала!

Филипп усадил Захарку рядом с собой, подсунул ему ложку:

— Уж раз ты, брат, пришел к нам работать, то и полднюй с нами… Что? Не хочешь? Чудак, ты знаешь, кто нам стряпает? Сама лисичка-сестричка. То-то! И хлебы она испекла. Она на все мастерица.