Поить их было рано, и Филипп забежал к ним наперед. Быки подняли рога, обиженно посопели и вновь уткнулись в зелень. Ноги у Филиппа гудели от устали, и он присел в старой борозде. Обрывки мыслей сплетались в пестрые узоры. Филипп, напрягаясь, старался поймать хоть одну из них, но они, покружась в голове, бесследно исчезали, или вместо одной вдруг появлялась другая. То вспоминались фронтовые будни, отравленные пороховым дымом и непримиримой злобой к начальству; то хуторские новости, заботы по хозяйству и неожиданный приезд агитатора; то с неотразимой яркостью вставал перед глазами образ Варвары. Мысли о Варваре были самыми противоречивыми и навязчивыми.

Из темноты послышался шорох шагов, и Филипп приник к земле, всмотрелся. К нему подходили чьи-то быки. В отдалении вспыхнула спичка и выхватила из мрака знакомое лицо.

— Шагай сюда, Семен! — радуясь встрече, позвал Филипп. — Пускай быки вместе ходят.

Филипп уважал этого простоватого рослого парня — давнишнего батрака Арчаковых. И Семен в долгу у него не оставался: встречался с ним всегда с большой охотой. Он хоть и молчаливо, но явно разделял настроения Филиппа, и тот старался сделать из него своего человека. О встречах с Филиппом Семен никогда не говорил ни старому, ни молодому Арчаковым — ни хозяину, ни Василию: знал, что Филиппа они терпеть не могут.

— Это ты, Филипп?

— Я, иди покурим.

Шаркая чириками и разбрасывая искры, Семен подошел, прилег подле Филиппа.

— Спать хочется, — признался он и громко зевнул, — ныне мой атаман не дал мне отдохнуть, проклятущий.

Филипп вспомнил про сегодняшнюю драку и обозлился:

— Твоему атаману давно бы пора башку свернуть. Топтун чертов! Ты что ж его не проводил с быками? Пусть бы малость поразмялся. Взял бы свою насеку, она тут как раз под стать — быков заворачивать.

— Проводишь его… Он до дождя еще смотал удочки, улытнул в хутор.

— В хутор?! — почти крикнул Филипп и притворно зевнул. — Ну и пес с ним, радости не много! — Чмокая губами, прикурил от Семеновой цигарки, перевел разговор — А, поди, Семен, надоело тебе батрачить-то, а? Надоело, говоришь? Да-а, завидного мало.