Заявил, что в следующий раз, когда ему потребуется наладить с нами связь, он воспользуется тамтамом. Если мы установим коммутатор, то никто, поверь мне, не подумает, что ты продал свою душу филистимлянам. И не будет греховной роскошью, если раз в полгода нам станут мыть окна. Пока же для того, чтобы узнать, какая на дворе погода, мне приходится включать радио.

- Когда я уйду, - с нарочитой высокопарностью произнес Деймон, - ты можешь арендовать хоть целый этаж в Рокфеллеровском Центре, а в приемной у себя посадить победительницу конкурса "Мисс Америка". Но пока я здесь, всё останется по-прежнему.

Габриельсен в ответ шмыгнул носом. Он был тщедушным очень светлым блондином - почти альбиносом, и чтобы компенсировать эти недостатки держался чрезвычайно прямо, развернув по-военному плечи. Шмыганье носом было для него совершенно не типичным поведением.

- Когда ты уйдешь... - сказал он. - Да ты не уйдешь и через тысячу лет.

Они, были хорошими друзьями, какими обычно бывают люди, встречающиеся каждый день для того, чтобы, усевшись друг против друга, вкалывать засучив рукава. Церемоний во время разговора они не признавали.

- Как уже неоднократно мною говорилось, - сказал Деймон, - я намерен уйти на покой, как только позволят обстоятельства, дабы, наконец, обратиться к тем книгам, которые не успел прочитать, столь успешно руководя данным учреждением.

- Поверю лишь после того, как увижу это собственными глазами, ответил Оливер. При этом он улыбался.

- Клянусь, никогда не навещать тебя в твоем новом королевском кабинете, - произнес Деймон. - Я буду вполне удовлетворен теми чеками, которые ты, согласно нашему контракту, должен будешь мне высылать. При этом я стану уповать на то, что ты не нанял для себя жуликоватого бухгалтера, который будет подделывать счета.

- Облапошу тебя как милого. Обдеру как липку, - осклабился Оливер. Обещаю.