Собственно говоря, мы не сказали ничего такого, что могло бы возбудить подозрение. А может быть, он даже и не слышал нашего разговора! Да если он не знает французского языка, то и не мог понять, что я прибыл из Франции.
Мы уселись в тележку. Кабатчик, не пошевельнувшись, взглянул, как мы поехали. Я взял вожжи и быстро погнал лошадку. Мы летели со скоростью январского ветра, что не мешало нам разговаривать, и Ирма дорогой посвятила меня во все дела приютившего ее семейства.
Многое мне было известно и раньше, остальное рассказала сестра, так что я могу рассказать читателю всю историю семейства Келлер.
Глава третья
Госпоже Келлер, родившейся в 1747 году, было тогда сорок пять лет. Она была, как я уже сказал, родом из Сен-Софлье и происходила из семьи мелких собственников. Скромное состояние ее родителей, господ Аклок, уменьшалось из года в год. Умерли они вскоре друг за другом около 1765 года, и молодая девушка осталась на попечении старой тетки, смерть которой должна была оставить ее круглой сиротой.
При таких-то обстоятельствах встретил и полюбил ее господин Келлер, приехавший в Пикардию по своим торговым делам. Делами этими по транспортированию товаров – он занимался полтора года в Амьене и его окрестностях. Это был серьезный, видный, умный и деятельной человек. В то время мы еще не питали к немцам того отвращения, которое появилось потом, как следствие международной вражды, поддерживавшейся долгими годами войны. Господин Келлер, обладая небольшим состоянием, которое, благодаря его трудолюбию и умению вести дела, должно было еще увеличиться, попросил руки пленившей его молодой девушки. Она колебалась, не решаясь покинуть Сен-Софлье и мою горячо любимую Пикардию; кроме того, благодаря этому браку она теряла право называться француженкой.