Ей не пришлось раскаяться в своем выборе. Муж ее был к ней так же добр, как и она к нему. Всегда деликатный и предупредительный, он старался, чтобы она как можно меньше чувствовала переход из одной национальности в другую. Этот брак по рассудку оказался вполне счастливым, – явление редкое не только в наше время, но и в описываемую мною эпоху.
Через год, в Бельцингене, где жила госпожа Келлер, у нее родился сын, и она решила всецело посвятить себя воспитанию этого ребенка, о котором пойдет речь в нашем рассказе.
Спустя некоторое время после рождения малютки, то есть около 1771 года, сестра моя Ирма, которой было девятнадцать лет, поступила работать в семью Келлер. Госпожа Келлер знала ее ребенком, когда и сама была еще маленькой девочкой. Отец наш иногда работал у господина Аклока, жена и дочь которого принимали большое участие в делах нашей семьи. Расстояние от Граттепанша до Сен-Софлье небольшое, и госпожа Келлер часто встречалась с моей сестрой, целовала ее, делала ей маленькие подарки – словом, выказывала дружбу, за которую сестра впоследствии заплатила ей самой преданностью.
Узнав о смерти наших родителей, оставивших нас почти без всяких средств, госпожа Келлер выписала к себе Ирму, уже нанявшуюся к кому-то в Сен-Софлье. Сестра моя с радостью согласилась на предложение, в чем, конечно, никогда не раскаивалась.
Я уже говорил, что предки господина Келлера были французского происхождения. Расскажу теперь, как это могло быть.
Немногим более ста лет тому назад Келлеры жили во французской части Лотарингии. Они были искусные промышленники, уже тогда обладали довольно солидным состоянием, и, конечно, дела их продолжали бы процветать, если бы не важное событие, изменившее всю будущность нескольких тысяч самых трудолюбивых семейств Франции.