Голос у него стал снова веселый и счастливый. Злой призрак исчез.

Он представил нас друг другу.

— Господин Жерар. Господин Теранс.

Господин Теранс долго пожимал мне руку.

В обычное время комната была, вероятно, светлая. Но в этот темный зимний день уже почти ничего не было видно. К тому же, г-н Теранс стоял спиной к окну. Я только видел, что он высокого роста, что у него седые волосы и темные очки.

— Еще раз простите, господин Жерар. Только мое желание познакомиться с вами может оправдать, что я завлек вас в эту западню.

Он говорил по-французски вполне правильно, но с заметным иностранным акцентом.

— Вы, наверное, умираете с голоду, господа. Будьте добры, пожалуйте сюда.

Он отворил дверь, в которую вошел. Юный Лабульбен не мог сдержать радостного возгласа: мы были в столовой, и вид стола обещал большое пиршество.

— Не скрою от вас, — сказал Венсан, расстегивая портупею, — я уже начинал беспокоиться. Но теперь все великолепно.

Старик улыбнулся.

— Садитесь, господин Жерар, пожалуйста.

И он стал наливать нам портвейн.

Я быстрым взглядом окинул столовую.

Разнокалиберная мебель, впрочем — новая. На столе самая обыкновенная сервировка. Все это являло резкий контраст с видом нашего хозяина. Я старался найти какую-нибудь связь между квартирой и ее владельцем и не находил. За исключением одной гравюры на стене, которую я со своего места не мог разглядеть сколько-нибудь подробно, — на всем лежала печать самой угнетающей пошлости.

— Еще немножко портвейна? — сказал старик.

— Не откажусь, — воскликнул Венсан. — Мы совсем замерзли в дороге, господин Теранс. Знаете, мы ехали в открытом автомобиле. Кстати, довольны вы своей машиной?

— Восхищен, в восторге, — ответил старик.

Было видно, что он обращает мало внимания на привезшего меня к нему. Его глаза следили за моими.

— Не правда ли, любопытная гравюра, господин Жерар?