– Превосходно. А теперь пусть Фрэнк откроет аудитории, где какой срез.

Линниман был сама безмятежность. (Отлично, отлично, думал Келлог, ощущая торжественность момента. До чего же хороша жизнь!)

– Под первым микроскопом…

– Ну?

– Под первым микроскопом экспонат, взятый из конюшни.

Зал прямо взорвался. Хохот, возгласы изумления и восторга, а потом ровный, затяжной гул аплодисментов, словно морской прибой пророкотал по гальке. Не скоро удалось сияющему, воздевающему длани Келлогу восстановить тишину.

– Приглашаю вас всех, – повысил он голос, чтобы заглушить стихающее рокотание, – по очереди подняться на сцену и удостовериться в справедливости слов мисс Манц. Не сейчас, конечно, а после окончания нашей беседы. Благодарю вас, мисс, вы можете вернуться на место. И вам спасибо, доктор Линниман.

Фрэнк помог барышне спуститься со сцены и проводил ее на место, а сам сел в первый ряд. Аудитория еще гудела, но Келлог чувствовал, что напряжение пошло на убыль. Теперь они обезоружены, беззащитны, будут как воск в его руках. Самое время подавать главное блюдо:

– Леди и джентльмены, благодарю за внимание! – крикнул он и саркастически добавил: – Полагаю, вы сумеете сделать правильные выводы из увиденного. Но у нас проблема. Что делать с бифштексом из заведения мистера Поста? – Вскинул руку, чтобы остановить приступ всеобщего веселья. – Давайте-ка устроим еще один маленький эксперимент, иллюстрирующий принципы нашего Санатория…

Доктор демонстративно стал выглядывать кого-то в дальнем конце зала, и все тоже задвигались, выворачивая шеи.

– Доктор Дистазо, вы готовы?

В ответ раздался утвердительный отклик – грубоватым голосом, с сильным французским акцентом. Доктор Дистазо, прославленный бактериолог, переманенный из института Пастера, уже вел по проходу свою питомицу – престарелую, зловонную и зловредную самку шимпанзе по имени Лилиан. Келлог купил ее несколько лет назад в цирке как раз для подобных случаев и содержал в одной из лабораторий в специальной клетке.