Публика оживленно зашевелилась. Кто-то даже поднялся, чтобы лучше рассмотреть обезьяну, а некоторые матроны в средней части зала с девичьей непосредственностью захлопали в ладоши. Доктор обратил внимание на одного джентльмена (Дженнингс, Бигелоу: хроническое вспучивание, частичная потеря слуха), у которого от хохота из глаз текли слезы, а физиономия побагровела так, что того и гляди треснет.

Под аккомпанемент всей этой веселой суматохи Келлог взял у мсье Дистазо поводок и вывел Лилиан на сцену. Старушка знала свою роль не хуже доктора Линнимана – забралась на стул и во все глаза уставилась на хозяина. Тот же высоко поднял руки, призывая публику угомониться.

На сей раз это заняло больше времени, а когда зал наконец немного утих, доктор произнес небольшую энергичную речь о вреде мяса и изначальном несоответствии мясоедства человеческой природе.

– В качестве иллюстрации проведем эксперимент. Я дам Лилиан, нашей кузине из отряда приматов (впрочем, на мою родню она совсем не похожа)… – тут пришлось сделать паузу, чтобы дать им отсмеяться, – …возможность сделать выбор между расчудесным бифштексом мистера Поста и содержимым вот этого пакета. – Он вынул из-под кафедры коричневый бумажный пакет. – Посмотрим, что она предпочтет.

Он попятился назад и натянул перчатки, лежавшие на столе. Взял сочащийся кусок мяса, показал его зрителям и брезгливо швырнул обезьяне. Лилиан не подвела: подхватила бифштекс на лету своей паукообразной пятерней, поднесла к носу, чихнула и обнажила зубы. Зрители заворочались, хохотнули, кто-то толкнул соседа локтем в бок. Шимпанзе с озадаченным видом коснулась мяса кончиком языка, трагически скривилась и вдруг сердито запулила бифштексом обратно в Келлога. Он ловко поймал полуфабрикат, отложил в сторону из пакета банан.

– Voilà! – И банан полетел через сцену.

Обезьяна немедленно схватила его, очистила и слопала.