Картинка получилась просто загляденье: девица прелестно изогнулась над микроскопом, мужчины подались вперед, чтобы насладиться зрелищем, на лицах женщин появилась заговорщическая улыбка, а доктор стоял, словно мудрый, благожелательный и всемогущий пастырь послушного стада.

– И что же вы там видите, под первым микроскопом, моя дорогая мисс Манц?

– Ну, тут все такое черное… Ой, нет! Вижу!

– Что именно?

– Такие малюсенькие штучки. Ой, они двигаются! Как соломинки или рисинки, только живые.

– Хорошо, мисс Манц, очень хорошо. Это бактерии, – объяснил Келлог аудитории. – Весьма несимпатичные бактерии, называются В. welchii, В. coli и Proteus vulgaris – те самые виды, которые мы столь часто обнаруживаем в стуле пациентов, только что прибывших в наш Санаторий. А не могли бы вы, мисс Манц, сосчитать, сколько их там? Она оглянулась на него, вся в ореоле яркого, хрустального света, и удивленно воскликнула:

– Что вы, доктор! Их там сотни, многие сотни!

– Тогда окажите нам еще одну услугу, загляните, пожалуйста, во второй микроскоп.

Снова зашуршали юбки, рука наскоро проверила прическу, шляпку, и мисс Манц склонилась над вторым микроскопом.

– Опишите то, что вы видите.

– Да в общем… примерно то же самое, доктор.

По аудитории прокатился вздох, подобный набирающему силу цунами.

– Можете ли вы сосчитать, сколько бактерий здесь?

– Нет, что вы!

– Но все-таки больше или меньше, чем в первом случае? Не отрываясь от окуляра, мисс Манц непроизвольно подергала себя за свесившийся локон и задумчиво протянула:

– Ну, больше, конечно, в этом. Куда как больше.

– Скажем, раза в полтора?

– Да, наверно. – Девица выпрямилась и близоруко прищурилась на доктора, на зал. – По меньшей мере раза в полтора.