- Хочешь, я покажу тебе фотографии в моем альбоме?.. Вот это - дядя жены моего двоюродного брата. Очень богатый господин - имеет собственное кафе в Мемеле! И кафе называется так красиво: "В зеленом саду"! И каждый день, с двенадцати часов, там играет музыка! Ах, совсем как в театре!

Это тянется долго...

- А вот фрау директор "Высшей школы дочерей", где я училась в Кенигсберге. Ах, фрау директор была такая добрая!.. Видишь, у нее брошка? Настоящие бриллианты!

Два раза я отпрашиваюсь в уборную и запираюсь там, словно за мной гонятся все эти незнакомые немцы и немки, чужие зятья и племянницы с выпученными глазами и настоящими бриллиантами.

Так проходит часа два.

И вдруг звонок у входной двери, длинный, громкий,- папин звонок. Папа входит в комнату в ту минуту, когда фрейлейн Цецильхен со слезами в голосе рассказывает, как у ее дяди в Инстербурге был пожар и в горящем доме забыли чудную, очень дорогую куклу, но добрый пожарный вынес куклу из огня! И доброму пожарному дали "на чай" целую марку!

- Едем! - говорит папа.- За мной прислали бричку от Шабановых из Броварни. Едем к Рите и Зое. Хочешь, Пуговка?

Хочу ли я прервать веселье с фрейлейн Цецильхен! Я чувствую себя той куклой, которую папа, как добрый пожарный, вызволил из огня!

Мама и Юзефа помогают мне быстро вымыть руки, надеть чистенькое платье, вдевают свежий бант в мои "кудлы".

Мама напутствует меня:

- Веди себя хорошо. Не ешь много сладкого... Яков, когда будете уезжать оттуда, посмотри, чтоб ребенок не был разгоряченный, потный.

- Ногами не тупоти,- вторит маме Юзефа,- новую обувку стопчешь... Не садись абы куда - посмотри прежде, чисто или нет...

Фрейлейн Цецильхен берется за свою шляпку:

- Должна ли я сопровождать вас, господин доктор?

Косясь краем глаза на мое перепуганное лицо, папа отвечает с такой изысканной вежливостью, словно он - тот величественный господин из альбома Цецильхен, владелец собственного кафе в Мемеле, под прелестным названием "В зеленом саду", где с двенадцати часов играет музыка: