- Утречком,- старательно припоминает Серафима Павловна,- подают им в постельку парного молочка...

- Выпивают?

- По десять копеек за стакан... Это в восемь. А в девять - завтрак: какао, яички - свеженькие, из-под курочек,- сметана, творожок, сыр, ветчина... И обязательно одно горячее блюдо!

- Это в девять,- отмечает папа в книжечке.- А дальше?

- В одиннадцать опять молоко...

- По гривеннику за стакан?

- Иначе не пьют! - вздыхает Серафима Павловна.- А в час - обед. Обыкновенный: три-четыре блюда. В три - опять по стаканчику молочка. А в пять - чай... ну, булочки сладкие, печенье, варенье, фрукты свежие, летом, конечно, ягоды...

- В одиннадцать - молоко, в час - обед, в три - опять молоко, а в пять - чай,- записывает папа.

- А в семь - ужин. В девять - молоко, и спать... И все!

У папы дрожат губы и подбородок: это он удерживается от смеха.

- Итого,- заключает папа,- они у вас едят каждые два часа.

- Едят они! - Глаза Серафимы Павловны наливаются слезами.- Кусочек того, капельку этого, здесь глоточек отопьют, там вилкой поковыряют, размажут, раздрызгают по тарелке, и все!.. Яков Ефимович, дорогой, ну скажите, вы ученый человек, чего им еще нужно, детям моим?

И вдруг папа начинает хохотать. Он хохочет, нагнув голову, словно собираясь долбануть носом собственное колено. Он весь сотрясается и плачет крупными слезами, слезы застилают его очки, как дождевые капли - оконное стекло.

- Чего им еще нужно при таком питании? - переспрашивает он сквозь смех.- Второй желудок им нужен! Не может один желудок все это переварить!

- Я ж говорю: умалишотка! - хохочет и Владимир Иванович.

- Вот что, Серафима Павловна... - Папа уже серьезен, даже строг.- Вы хотите от меня совета? Так вот: уменьшить детям порции вдвое и кормить их реже. Восемь раз в сутки даже грудных детей не кормят.