В сравнении с их волчьей поджарой худобой папский легат выглядел довольно упитанным, напоминая если не бычка, то, по крайней мере, телку. Поднимаясь на возвышение, он тяжело дышал, словно забирался на башню. Потом легат откинул капюшон, и все увидели, что его лицо в буквальном смысле едва выглядывало из жирных складок шеи. Заплывшие черные глазки поблескивали на нем, точно изюминки в ватрушке. Светлые густые итальянца волосы были коротко острижены, их покрывала красная шапочка. Он тяжело опустился в кресло.

Венгр указал спатару на его место, но сам не сел.

Вместо этого он все так же смотрел на три исповедальни, стоящие перед ним, а потом произнес четко и неторопливо, обращаясь в первую очередь к тем, кто находился внутри кабинок:

— Да будет известно всем, что я — Янош Хорвати, граф Пек.

При первых же его словах заскрипели перья.

— Я послан сюда моим законным государем, королем Венгрии Матьяшем Корвином, чтобы произвести дознание.

Граф на мгновение запнулся, а потом обвел рукой зал.

— Сам я нахожу такой способ… несколько странным, но не имею права сомневаться в распоряжениях воеводы Валахии, на чьей территории и по чьей милости мы можем осуществить наше расследование. Стоит также отметить старания Петру Йордаче. — Он кивнул в сторону молодого человека. — Спатар Поэнари с похвальной точностью исполнил все приказания своего суверена.

Граф сел, потом взглянул на кардинала.

— Что от меня требуется? — Клирик, похожий на разжиревшую телку, тяжело вздохнул.

— Назвать себя. Будет записано все, что скажете вы и что скажу я. Мы должны иметь точнейший отчет о происходящем.

Клирик наклонился, часть веса перенеслась на его опухшие ноги. Он охнул, сморщился, с губ брызнула слюна.

— Что ж, если для записи, — вздохнул он. — Я — Доменико Гримани, кардинал Урбино и папский легат при дворе короля Матьяша, представляю понтифика Сикста Четвертого. Опять-таки для записи отметьте, что его святейшество был бы крайне изумлен, увидев меня здесь, в этих затерянных варварских горах, принимающим участие в… показной мистерии.