— Как это — в мистерии?!

Громкий возглас Хорвати нисколько не смутил кардинала.

— Вы просили меня сопровождать вас в этом путешествии, граф, и сказали, что мне придется выступить судьей в кое-каком дельце. Но все эти холодные, отвратительные постоялые дворы и дороги, по которым страшно ехать, привели меня в плачевное состояние. — Он поднял толстую руку и прижал ее ко лбу, изображая глубокомыслие. — Неужели все это было затеяно ради того, чтобы послушать сказку о некоем чудовище и рассудить, можем ли мы вернуть доброе имя Дракуле?

Кардинал рассмеялся, потом вытянул руку, указывая на исповедальни.

— А это что такое? Ради чего? Неужели для того, чтобы снова восстало из пепла тайное братство, возглавляемое этим монстром и сполна разделившее все ужасы, связанные с ним? — Теперь клирик трясся от смеха. — Ради записи… для кого? Кому это нужно?

— Это нужно мне! — взревел человек, стоявший рядом с кардиналом. — Вряд ли вы забыли о том, что посмеиваетесь над священным орденом Дракона, в котором я и мой отец имели и имеем честь состоять. Он был основан с единственной целью — бороться с безбожием и отступничеством, с врагами Венгрии, Христа и Святого престола, кардинал Гримани.

Голос Хорвати стал тише, но граф по-прежнему страстно выражал свои мысли.

— Человек, о котором вы говорите, не был предводителем ордена, но являлся одним из самых уважаемых его членов в течение некоторого времени. Под знаменем Дракона он до последнего вздоха противостоял туркам и почти что разгромил их. Влад опрокинул бы оттоманов, если бы Папа, мой король и… — Он запнулся. — Если бы собратья по ордену не покинули его.

Граф видел, что кардинал смеется, и его распирало от ярости.