Прекрасный физический факультет у нас в Леоминстере, повторяет ректор, перебирая карандаши. Ланг, вы понятия не имеете, чего стоит удерживать на плаву колледж вроде нашего. Гарвард или Йель — эти живут на собственном жиру, на своей раздутой репутации, им в сундуки все время капают денежки. Самодовольные сукины сыны. Но маленький честный колледж, такой, как Леоминстер, должен постоянно доказывать свою безупречность. Ректор замолкает, внимательно изучая Беннета, будто решая, разбирается ли тот вообще в чем-нибудь, кроме физики. В этот самый момент ректор роняет карандаши на пол. Салли, громким плаксивым голосом зовет ректор. В дверях появляется женщина. Ректор на нее смотрит, подыскивая слова. Салли, не сходите ли вы к «Сейблзу» и не заберете ли мои рубашки? Разумеется, профессор Креймер, отвечает секретарша. И проверьте, чтобы там их не перекрахмалили, как в прошлый раз, добавляет ректор.

Кажется, он о чем-то сосредоточенно думает. Проходят минуты, а может быть, всего лишь секунды. Потом он спрашивает у Беннета: вы знакомы с работами Арнольда Скалапино? Конечно, отвечает Беннет. Вы знаете, что профессор Скалапино работает в нашем колледже, говорит ректор. Может быть, поэтому вы и приняли наше предложение. Тонкие губы ректора расплываются в довольной усмешке. Беннет смотрит в пол. Ему хочется только закончить с распаковкой вещей и подготовиться к первым занятиям, до которых всего три дня. У нас тут небольшая проблема со Скалапино, продолжает ректор. Он уже десять лет ничего не публикует.

Беннет отлично знает историю публикаций Скалапино — она тоже часть легенды. Скалапино не публикуется. Ученые подозревают, что Арнольд Скалапино проводит массу вычислений, но ему, очевидно, претит записывать результаты. Фактически вся репутация Скалапино держится на двух заметках из протоколов конференций — в 1959 и 1965 годах. На каждом из этих собраний физик-затворник показывался неожиданно, делал краткий и блестящий доклад и исчезал.