Мы его взяли на работу десять лет назад, говорит тихо ректор, скаля желтые зубы. Он приходит в колледж раз в неделю, проводит семинар и исчезает. В комитетах не участвует. И ни одной вообще работы не представил. Этот хитрый жулик нас всех обдурил. Как-то он уговорил проректора назначить ему самый высокий в колледже оклад и не представил даже маленькой статьи. Кого он из себя строит?
Ректор втягивает голову в плечи, потом еще понижает голос, почти до шепота, до шипения. Ланг, вы понимаете, что могла бы значить для Леоминстера Нобелевская премия, какие бы вклады на нас посыпались?
А Скалапино все еще работает? спрашивает Беннет. Ему же теперь пятьдесят? Ректор прищуривается. Не важно, работает он или нет. Что вы хотите сказать? спрашивает Беннет. Все в ящиках с папками, говорит ректор. У него там в этих папках двадцать лет неопубликованных работ. Беннет потрясен. Двадцать лет работы Скалапино — если это действительно так — могут перевернуть вверх дном всю современную физику. Результаты первого десятилетия, возможно, уже переоткрыты, но результаты последних десяти лет могут быть полностью неизвестны. Беннет даже представить себе такого не может. Он садится — впервые за все время разговора.
Ректор замечает реакцию нового коллеги и улыбается. Мы знаем, что Скалапино многое от нас прячет, говорит он. Три года назад я послал Гарфунда к нему домой поговорить. Гарфунд увидел у него в кабинете ящики, набитые папками, из которых лезли листы с формулами. Кретин этот Гарфунд, выкрикивает ректор. Он стал угрожать Скалапино. Как я только мог поставить такого идиота деканом физического факультета? С такой хитрой сволочью, как Скалапино, угрозы не помогут. Его надо умасливать. Ректор замолкает, потом говорит: Ланг, я хочу, чтобы вы добыли эти папки. Сделаете?