свое сочувствие, если не Ирландии? Заметьте, я не говорю, что у

англичанина нет других обязанностей. У него есть обязанности по

отношению к Финляндии и обязанности по отношению к Македонии. Но какой

же здравомыслящий человек станет отрицать, что первая обязанность

англичанина - это его обязанность по отношению к Ирландии? У нас, к

стыду нашему, есть политические деятели еще более беспринципные, чем

Бобриков, еще более кровожадные, чем Абдул Проклятый, - и под их пятой

корчится сейчас Ирландия. Тим. Ну, с беднягой-то Бобриковым уже разделались. Бродбент. Не подумайте, что я оправдываю убийство, боже меня сохрани! Я

понимаю, конечно, что несчастный молодой патриот, отомстивший русскому

тирану за обиды Финляндии, был со своей точки зрения совершенно прав.

Но все же цивилизованный человек не может относиться к убийству иначе,

как с омерзением. Даже в защиту Свободной Торговли я не поднял бы руку

на своего политического противника, хотя бы он сто раз это заслужил! Тим. Ну, вы-то, конечно, не подняли бы - честь вам и хвала за это! Да-а. Так

вы, стало быть, из сочувствия в Ирландию едете? Бродбент. Я еду, чтобы наладить эксплуатацию поместья, приобретенного

земельным синдикатом, в котором я тоже состою акционером. Я убежден,

что для того, чтобы сделать это поместье доходным, нужно только

правильно его эксплуатировать, именно так, как это делается в Англии.

Вы знаете, в чем состоит английский план, мистер Хаффиган? Тим. Знаю, как не знать. Выжать все, что можно, из Ирландии и истратить это

в Англии. Бродбент (не совсем довольный этим объяснением). Мой план, сэр, - это выжать

немного денег из Англии и истратить их в Ирландии. Тим. Дай вам бог здоровья, сэр! Силы вам да мочи! И чтоб тень ваша не

становилась короче. Золотое у вас сердце, сэр. А чем я вам могу

служить? Я весь ваш, до последней капли крови. Бродбент. Слыхали вы о городах-садах? Тим (с сомнением). Это в раю, что ли? Бродбент. В раю! Нет, это возле Хитчина. Если у вас есть полчаса свободных,