— Почему вы разговариваете со мной таким тоном? Человек имеет право распоряжаться своей судьбой по своему усмотрению.

— Нет, не имеет, если у него уже есть определенные обязательства.

— Не будем сейчас обсуждать это. Разве я не пережил горя? Как, вы думаете, я чувствовал себя, когда узнал, что Рут убита?

— Думаю, плохо. Два миллиона долларов ушли вместе с ней.

Он посмотрел на меня своими прищуренными глазами, полными ненависти. Однако возражения его были слабыми.

— Во всяком случае, вы понимаете, что я не убивал ее. Я никого не убивал.

— А кто их убил?

— Понятия не имею. Если бы я знал, кто это сделал, то уже давно вытащил бы Глена из тюрьмы.

— А Глен знает?

— Не знаю.

— Но он знал о ваших планах с его женой?

— Думаю, знал. Я давно это подозревал.

— А вам не показалось странным, что он именно вас попросил защищать его?

— Показалось. Для меня это было ужасно. Я очень переживал.

Возможно, подумал я, Глен решил таким образом наказать Харви за то, что он отбил у него жену. Но я не сказал ему этого, а спросил:

— Кроме вас кто-нибудь знал, что Джейнет Килпатрик — это та женщина, о которой говорил Глен? Вы ни с кем не обсуждали этот вопрос?

Он посмотрел на пушистый светлый ковер у себя под ногами. Где-то на этаже тикали часы. Харви думал. Наконец он сказал голосом, напоминающим воронье карканье:

— Конечно, нет.

И он направился старческой походкой в свой кабинет. Я пошел за ним. Он открыл ящик письменного стола. В руках его появился тяжелый пистолет. Но он не нацелил его на меня, а положил в карман брюк, затем надел пиджак.

— Дайте мне пистолет, Харви. Две мертвые женщины — это вполне достаточно.

— Значит, вы знаете?

— Вы только что мне разъяснили. Дайте пистолет.

Он отдал мне пистолет. Лицо его было удивительно гладким и ничего не выражало. Он отвернулся от меня и закрыл лицо руками. Тело его начало содрогаться от рыданий. Он напоминал переросшего ребенка, который очень долго верил сказкам, а теперь столкнулся с реальной жизнью.