Гражданин не соврал. Когда Вера поднялась по лестнице двухэтажного деревянного дома, ей показали дверь в конце небольшого, заставленного корытами и сундуками коридора. Стучать пришлось долго. Наконец, дверь открылась, и пожилая женщина пропустила Веру в комнату.

— Чего еще надо? — она всмотрелась в Веру маленькими глазами и запахнула на груди старенький халат.

— Я из народной дружины, — Вера оглянулась, ища глазами стул, но передумала и осталась стоять. — Дело в том, что ваш муж… 

Казалось, женщина ничего не понимала.

— Да вы поймите, — девушка даже покраснела, — он ведь уже был выпивши, что же с ним было бы после второй бутылки. И потом он ругался, толкнул женщину!

— Ну, и что! Да тебе-то какое дело? Тоже мне выискалась… Своего вон заведи, да смотри за ним!

— Ну, знаете, если все так будут рассуждать… Придется, видно, сообщить в милицию, пусть с ним там поговорят, если вы не хотите.

— Да ты погоди, не кипятись, молода еще. Где он у вас там? Сейчас я.

Женщина накинула на плечи висевшее на гвозде в углу комнаты пальто, взяла со стола ключи.

— Пойдем, что ли.

Дорогой они молчали. Вера не знала, стоило ли брать жену Петрова в штаб, как к этому отнесется Звягинцев. И вообще, что-то она делала не так, воспитательной работы явно не получилось. Но Петров, видимо, придерживался другого мнения. Увидев жену, он вобрал голову в плечи и часто заморгал.

— Так вот ты где, орелик, — женщина не обратила на находившихся в штабе дружинников никакого внимания. — А я-то, дура старая, поверила! Значит, на вторую смену остался, сверхурочные зарабатывать. Вот, я тебе покажу, образина!..

— Я попрошу вас потише, — Володя Звягинцев отложил в сторону авторучку. — Присядьте, пожалуйста.

— Да некогда мне тут рассиживаться, не в гостях, — она снова повернулась к мужу. — Стыда у тебя нет, вот что я скажу. Тоже герой, на баб с кулаками лезет, пропойца несчастный. Ну, я тебе покажу, вот придем домой.