Таким образом, будучи глубоко убеждённым в собственной гениальности и чувствуя себя обожаемым и любимым, Балли сохранял со всей естественностью своё поведение человека высшего порядка. В искусстве он имел суждения резкие и дерзкие, а в обществе предпочитал неосмотрительную манеру держаться, и мало кто любил его, а он знался только с теми, кому умел импонировать.

Примерно десять лет назад Балли встретился с Эмилио Брентани, тогда юношей, эгоистом, как и он сам, но менее удачливым. И Балли был рад дружбе с ним. Сначала он предпочёл эту дружбу только потому, что чувствовал восхищение Эмилио, но гораздо позже привычка сделала его для Стефано ценным и необходимым. И их отношения наложили определённый отпечаток на Балли, со временем они стали близкими друзьями, намного ближе, чем Эмилио из своей осторожности хотел бы. Брентани оказался одним из тех, кто сблизился с Балли как со скульптором, связи которого были немногочисленны. И их интеллектуальные взаимоотношения стали едиными как представителей искусства, и в них они совершенно солидарны, так как в этом искусстве для них существует одна Идея, выбранная Балли, а именно восстановление простоты и наивности, которые так называемые классики у них украли.

Так и было — Балли учил, а другой никогда не пытался даже понять. Они никогда не говорили о сложных литературных теориях, выведенных Эмилио, потому что Балли ненавидел всё, что не понимал. А Брентани подвергся влиянию друга даже в привычке ходить, манерах говорить и жестикулировать. Мужчина в полном смысле слова, Балли, находясь рядом с Эмилио, иногда мог почувствовать, что идёт рядом с одной из тех женщин, которые ему полностью подчинялись.

— Действительно, — сказал Балли после того, как Эмилио рассказал ему все подробности своего знакомства с Анджолиной, — никакой опасности здесь быть не должно. Характер дела уже определён зонтиком, что так вовремя выскользнул из руки, и вскоре назначенным свиданием.

— Это правда, — подтвердил Эмилио, который, однако, не упомянул, что он сам вовсе не придал значения этим двум особенностям, подчёркнутым Балли, и Эмилио удивился им как чему-то новому.