Она созналась! Мериги много целовал её. Анджолина смеялась, говоря об этом. Конечно, Эмилио показался ей странным, когда показал, что думает, будто Мериги не мог воспользоваться своим положением жениха, по крайней мере, чтобы целовать её сколько хочется.

Брентани не почувствовал никакой ревности из-за воспоминаний о Мериги, который, оказывается, имел даже больше прав, чем он. Ему, напротив, было больно, что она говорит об этом так легко. Не должна ли Анджолина плакать каждый раз, когда называла имя Мериги? Когда Эмилио проявил своё огорчение по поводу того, что не видит её больше при этом несчастной, Анджолина, чтобы поддержать его, придала своему красивому лицу печальный вид и для защиты себя от упрёка, который она почувствовала с его стороны, вспомнила, что заболела после расставания с Мериги:

— О! Если бы я умерла тогда, конечно, мне не было бы так жаль.

Несколько мгновений спустя Анджолина громко рассмеялась в руках Эмилио, которые он ей открыл для утешающих объятий.

Она ни о чём не сожалела, и если он этому удивлялся, то только по причине своего болезненного сочувствия. Как она ему нравилась! Эмилио действительно чувствовал одну только благодарность к этому сладкому созданию, которое вело себя так, будто только для него и было создано — уступчивая и без требований.

Когда Эмилио вернулся домой поздно вечером и бледная сестра оставила свою работу, чтобы составить ему компанию за ужином, он ещё дрожал от волнения, не зная, что сказать кроме того, о чём думал. Ему даже не удалось проявить заинтересованность в маленьких домашних заботах сестры, составляющих жизнь Амалии, о которых она привыкла с ним говорить. Всё закончилось тем, что Амалия снова принялась за работу, находясь рядом с Эмилио в одной комнате. При этом каждый был занят своими собственными мыслями.